НА ФРОНТ – В СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ |

НА ФРОНТ – В СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ

В эти февральские дни участница боевых действий в Великой Отечественной войне, Почетный гражданин города Саки Мария Дмитриевна Бондаренко отметила свой 96-й день рождения.

В далеком 1925 году, держа на руках долгожданную дочку, ее родители, наверное, и в самом кошмарном сне не могли предположить, что этой девочке с оружием в руках придется защищать свою Родину.
В армию семнадцатилетняя Мария ушла добровольно. Раз за разом она упорно просилась на фронт, но военком с тем же упорством отправлял ее обратно домой – «в куклы играть». Кто знает, быть может, у него самого была дочка такого же возраста, и он всеми силами хотел уберечь юную Машу от жестокой войны?
Но девушка не сдавалась. «Помогло то, что во время моего последнего визита за столом сидел какой-то полковник, вернувшийся с фронта, который велел подписать мое заявление. Я ведь все равно бы уехала – хоть на подножке поезда, хоть на крыше вагона, — вспоминала Мария Дмитриевна. — Очень хотела попасть в Центральную женскую школу снайперской подготовки в городе Подольске.
В 1943-м году наконец-то вручили повестку, тут же пришла к председателю колхоза, объяснила, что иду на фронт, попросила муки. Выдали целый пуд. Мама смогла хотя бы хлеб испечь, ведь мы ели одну картошку. Приехала в военкомат, гляжу, собираются девушки, довольно много, есть среди них и постарше меня, 25-летние. Их тоже в снайперскую школу направили.
В сентябре 1943-го прибыли в Подольск, в поселок цементного завода. Школа располагалась в пятиэтажном здании. Ходили на полигон, занимались строевой, ползали по-пластунски, учились стрелять лежа, с колена и стоя. Били из винтовок Мосина со снайперским прицелом. Большое внимание уделялось методам маскировки.
Курсы я окончила в марте 1944-го. Воевать довелось вначале на 1-ом Белорусском, затем на 1-ом Прибалтийском фронтах.
По прибытии на передовую нам объяснили, что будем жить в отдельных землянках. В первые же дни начали ходить на передний край. Сначала только наблюдали, затем, когда уже освоились, нас прикрепили к различным стрелковым частям.
Однажды вечером предупредили, что утром начнется наступление. Мне, как снайперу, нужно было пораньше встать, прийти на передний край, занять заранее подготовленную позицию на дереве.
Хорошо помню свой первый пост на дубе высотой восемь метров. Первым делом я должна была уничтожить расчет пулемета, а дальше выполнить простой приказ: «Убить фрица», то есть стрелять во всех врагов, кто покажется из окопов.
На позицию мы всегда ходили поодиночке. Всю войну использовала СВТ-40. Это великолепная 10-зарядная винтовка, стреляла очень точно».
Мария Дмитриевна до сих пор помнит первого убитого ею врага — немолодого мужчину, стрелявшего из пулемета.
«Когда нажимала на курок, никаких эмоций не ощущала. После выстрела долго плакала, размазывая слезы по грязным щекам. Знаете, чего я так разревелась? Первой мыслью было: где-то дети страдают, папку ждут, а я его убила.
Нам с собой давали по 40 грамм спирта для смелости. Выпила одним залпом, горло обожгло, и в голове все прошло. Больше никогда не плакала после того, как убила врага. И никогда не пила спиртное».
Поэтесса Юлия Друнина когда-то писала:
Я только раз
видала рукопашный.
Раз наяву. И тысячи — во сне.
Кто говорит,
что на войне не страшно,
Тот ничего не знает
о войне.
Для Марии Бондаренко самым страшным было идти в наступление. «Немцы нас из орудий бьют, а мы их. Думаешь, вот-вот убьют. На фронт мама мне написала письмо: «Ты бы дочка вышла замуж, некоторые девочки приезжают с фронта с ребенком и живут в тылу, а тебя там убьют». Я в ответ написала: «Мама, не жди меня такую, жди или с грудью в крестах, или головой в кустах». Очень расстраивала маму. Она меня отправила на фронт с иконкой Божьей Матери. Я эту иконку принесла с собой с фронта, бережно хранила.
Меня часто спрашивают: охотилась ли я на вражеских офицеров? А как определить, кто из врагов офицер?! Это только в современных фильмах командиры в фуражках и погонах бегают, а на передовой офицера от рядового трудно отличить, потому что все стараются одеваться одинаково, в обычную полевую форму.
Осенью 1944-го мне присвоили звание сержанта, стала командовать отделением девушек-снайперов. К тому времени мы уже воевали в Прибалтике, оттуда вошли в Восточную Пруссию. В январе 1945 года за бои в составе 259-го стрелкового полка 179-й Витебской Краснознаменной стрелковой дивизии вручили медаль «За отвагу». Уже в марте получила первый орден Славы III-й степени приказом по 530-му стрелковому полку 156-й стрелковой дивизии, вторым орденом Славы наградили в мае 1945-го.
9 мая, когда объявили о конце войны, все ликовали, в штабе провели митинг. Только мы встали на отдых, как видим: по большаку идут фрицы, сдавшиеся в плен. Целыми дивизиями топали. Кто-то гордо идет, кто-то хромает и неотрывно в землю смотрит. Господи, кому нужна эта война?!
Что я почувствовала, когда узнала о Победе? Облегчение, что больше не нужно никого убивать.
После войны вернулась домой, работала счетоводом в колхозе. А в Саки уже вместе с мужем переехала в 1950 году, у него жили здесь братья и сестры. Устроилась на Сакский химический завод – вначале весовщиком, затем аппаратчицей».
Долгие годы Мария Дмитриевна находится на заслуженном отдыхе, но связи с окружающим миром по-прежнему не теряет.
От имени наших читателей поздравляем именинницу с днем рождения, желаем доброго здоровья, счастья и семейного благополучия!

Поделиться

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

Notify of
wpDiscuz