Моя вторая любовь

Моя вторая любовь

1 апреля читающий мир отметит 209 годовщину со дня рождения одного из классиков русской литературы Николая Васильевича Гоголя.
Его жизнь была так обширна и многогранна, что ученые-­историки до сих пор исследуют биографию и эпистолярные материалы великого писателя, а документалисты снимают фильмы, которые рассказывают о тайнах загадочного гения литературы. Интерес к драматургу не угасает на протяжении более двух сотен лет не только из-за его лиро-эпических произведений, но и потому что Гоголь – одна из самых мистических фигур русской литературы 19 века.
Очень любил творчество великого писателя и наш земляк, сакчанин Леонид Герардович Чехович, произведение которого мы предлагаем вниманию читателей.

Стояла душная южная ночь. Полная звона цикад, ясной луны, шепота листвы от легкого ветерка и таинственности, всегда сопутствующей ночи.
Украинская ночь! И так вдруг захотелось перечитать Гоголя.
С блаженством перелистываю я знакомые всю жизнь страницы «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Это вещь, потрясающая своей прелестной простотой и в то же время – таинством слова и пейзажа, блестками смеха и глубиной любви ко всему, что растет и происходит на земле.


И захотелось узнать о том, как жилось и писалось этому таинственному, колдовскому человеку. Потому что в школе мы «проходили» Гоголя – да так и «прошли» мимо него.
Прошло 189 лет со дня рождения великого русского писателя. И те взгляды, те представления, которые сложились за эти почти двести лет, могут дать нам при внимательном рассмотрении очень много для определения его роли в соединении двух ветвей славянства.
Может быть, природа и Бог создали Гоголя именно для того, чтобы ветви эти росли близко, вместе, тесно? Даже не «может быть», а так и есть на самом деле.
Мыкола Гоголь-Яновский родился в Полтавской губернии, был по рождению малороссом, украинцем.
Отец его, склонный к драматургии и комедиографии, дал толчок к развитию в мальчике любопытства к лицедейству. Это любопытство, наложившись на данную Богом способность выражать свои мысли и чувства пределами речи, привело его в ряд величайших писателей мира.
В 1829 году выходит из печати пушкинская «Полтава». В 1830 году появляются на свет «Вечера на хуторе близ Диканьки».
Пушкину уже тридцать, он признанный мэтр российской словесности, кумир молодежи, раздражитель для сильных мира сего, ибо – вольнодумец по складу духа.
Гоголю исполнился двадцать один, и «Вечера на хуторе…» — дебют писателя, еще не знающего, кем он хочет стать и быть.
Вот отрывок из «Майской ночи, или утопленницы». Описание украинской ночи:
«Знаете ли вы украинскую ночь? О, вы не знаете украинской ночи! Всмотритесь в нее. С середины неба глядит месяц. Необъятный небесный свод раздался, раздвинулся еще необъятнее. Горит и дышит он. Земля вся в серебряном свете; и чудный воздух и прохладно-душен, и полон неги, и движет океан благоуханий. Божественная ночь! Очаровательная ночь! Недвижно, вдохновенно стали леса, полные мрака, и кинули огромную тень от себя… Девственные чащи черемух и черешен пугливо протянули свои корни в ключевой холод и изредка лепечут листьями, будто сердясь и негодуя, когда прекрасный ветреник — ночной ветер, подкравшись мгновенно, целует их. Весь ландшафт спит. А вверху все дышит, все дивно, все торжественно. А на душе и необъятно, и чудно, и толпы серебряных видений стройно возникают в ее глубине…»
И вот из пушкинской «Полтавы»:
Тиха украинская ночь.
Прозрачно небо.
Звезды блещут.
Своей дремоты превозмочь
Не хочет воздух.
Чуть трепещут
Сребристых тополей листы.
Луна спокойно с высоты
Над Белой Церковью сияет
И пышных гетманов сады
И старый замок озаряет.
Кажется, трудно найти пример гениальной лаконичности, насыщенного чувствами и ощущениями отрывка из Пушкина!
А как похожи внутренней экспрессией, наблюдательностью, четкостью деталей, чувственностью восприятия оба эти отрывка – поэзии и прозы! Как одинаково чувствуют природу два русских писателя, два русских поэта! Как чудно точны и как вдохновенно возвышенны простые слова русского языка, описывающие украинскую ночь!
Описания природы у Гоголя – божественны, блестящи, прочувствованны. Сказано так, как более сказать не способен язык того, кто им владеет. Сочно, смачно, наполненно, насыщенно – где еще взять определения слов и выражений, коими так полно дышит речь украинского писателя, писавшего на русском языке?!
Так глубоко проникнуть в суть украинского менталитета, как это сделал Гоголь, не смог больше никто из последующих писателей, как бы они ни тщились сподобиться гоголевскому свойству чувствовать язык.
Волею истории случилось так, что русский язык, русская культура вошли в пласт мировой культуры. И кто, как не Гоголь, способствовал этому проникновению!
Конечно, Пушкин с его сверхъестественной способностью впитывать в себя (в свое представление о мире и сущности его) любые пласты культур, даже отдаленных от русского (достаточно вспомнить его песни русских славян, его изумительные версификации испанской, польской, португальской, английской литератур) много выше любого писателя и мыслителя.
Но Гоголь стоит с ним вполне близко, и если он является гордостью и славой русской культуры, то тем более он – символ культуры украинской, поскольку сейчас украинцы дерзают быть отдельной от русской культуры нацией.
Тем печальнее видеть попытки современных украинологов доказать отдельность от великорусской культуры, включающей в себя неизменно и непременно украинскую.
Завет Гоголя прост. Он исходит из его гения. А гений Гоголя в том, что он сумел сплавить воедино до того разрозненные драгоценные металлы украинской и русской сути языка. Его язык, вобравший в себя лучшее из русского и украинского, явил миру новый язык – язык (а это основа любой культуры) вещий, плавный, насыщенный всеми свойствами одного из лучших языков мира.
Гоголь – это мост между русскими и украинскими, если между ними должен быть мост. Причем, мост из крепчайшего материала, крепче коего нет в системе духовных ценностей.
На примере Гоголя-писателя еще раз можно подивиться богатству и обширности, глубине и возможностям, кроющимся в языке. Гоголь обогатил русский язык украинизмами, которые настолько органично вросли в литературную речь писателя, что по одной-двум фразам Гоголь угадывается издали. Сразу же.
Описать разноликую, разноречивую буйную ярмарку, таинственный заколдованный лес на берегу Днепра, сам Днепр, изумительную нежность и легчайший дух украинской ночи, полной звезд. Таинства и чудного воздуха или засыпанное снегом небольшое сельцо, бодрящий морозец, вкусный хруст снега под ногами – Гоголь везде мастер.
А колоритнейшие портреты его героев! Что ни герой – то вылепленный до невозможности что-то добавить образ, полный жизни.
О гоголевской грустной улыбке написаны тома. Из «Истории моего знакомства с Гоголем» С.Аксакова: «Шутки Гоголя, которых передать нет никакой возможности, были так оригинальны и забавны, что не­удержимый смех одолевал всех, кто его слушал, сам же он всегда шутил, не улыбаясь».
Долгое время читаю статьи о Гоголе, предваряющие его сочинения, ищу, нахожу, сопоставляю факты его биографии… И вот – однажды просыпаюсь с тревожно-радостным чувством соприкосновенности: увидел Гоголя, живого, близкого, наносящего мазки на холст длинной кистью… Я стоял чуть позади него, слышал его дыхание, знал, что это он, Гоголь…
Открыл глаза… начиналось утро лета 1998 года, сквозь шторы пробивался робкий еще свет, за окном голосили птицы. Но я был полон этим восторженным чувством близости и ощущением присутствия…
Мне до конца дней достанет этого удивительного чувства сопричастности, соприкосновенности с ним, чувства приближенности к живому и теплому Гоголю. Жив Гоголь, хоть и умер сорока трех лет, в давних от меня годах, ошеломленный и не вынесший открывшихся ему тайн любви, жизни и смерти…
Гоголь был представлен Пушкину в мае 1831 года в Петербурге на вечере у Плетнева. Но ближе они познакомились, когда Гоголь летом жил в Павловске, стал бывать у Жуковского и Пушкина в Царском Селе.
В конце августа 1831 года Пушкин пишет А.Воейкову, редактору «Литературных прибавлений» к «Русскому инвалиду», о своем впечатлении о только что прочитанных «Вечеров на хуторе близ Диканьки»: «Сейчас прочел «Вечера близ Диканьки». Они изумили меня. Вот настоящая веселость, искренняя, непринужденная, без жеманства, без чопорности. А местами какая поэзия! Какая чувствительность! Все это так необыкновенно в нашей нынешней литературе, что я доселе не образумился…»
Письмо это было включено в рецензию Л.Якубовича на книгу Гоголя, став, таким образом, первым печатным отзывом о первой книге Гоголя.
«Отрадно вспомнить, — писал Чернышевский в «Очерках гоголевского периода русской литературы», — что первый оценил Гоголя, первый заговорил о нем печатно тот самый человек, который до Гоголя был величайший из наших писателей. Радушным приветом встретил, благословением своим напутствовал Пушкин двадцатилетнего юношу, который сделался преемником его славы».
Восторг, испытанный тончайшим знатоком языка и таланта Пушкиным при знакомстве с творениями Гоголя, – лучшее свидетельство значимости Гоголя в культуре страны. Ценитель-Пушкин был не менее велик, чем Пушкин-поэт.
Литературный язык 19 века многообилен, многословен, это своего рода словесная вязь, которая неискушенного современного читателя вводит в прострацию. Сейчас язык лаконизирован, может быть, по требованию времени, но как же отличаются даже талантливые речения Хемингуэя от прозы Гоголя и Достоевского!
Проза Гоголя при всей своей внешней расплывчатости настолько концентрированна, то есть насыщена информацией, что при любовном прочтении вызывает восторженный шок.
Нет ни одного лишнего слова. Все к месту, все по сути, все работает на основную идею повествования. Его проза играет самостоятельную роль в создании нужного настроения, направленности течения мысли.
Опять о гоголевском чувстве природы. Гоголь описывает природу страстно, чувственно. Так иной живописатель тратит свои силы на воссоздание-воспроизведение эмоциональных движений и действий своих героев.
Гоголь использует подобные литературные средства для создания особого состояния природы, ее души. И мы получаем неподражаемые картины леса, степи, вольного Днепра, тайных круч, чистых околиц маленького села, тихого неба и ясных звезд. Особенно любит Гоголь луну, месяц. Мне его любовь к Луне напоминает страсть Куинджи. Только тот писал ночи с луной красками, Гоголь пишет их – словами.
Гоголь ворвался в русскую литературу ярким, ослепительным метеором. Его талант прозаика привел в конце концов к тому, что проза после Гоголя стала играть ту роль, которую до него играла поэзия. Между «золотым» и «серебряным» веками русской литературы, когда поэзия была главенствующей, поместилась русская проза.
Есть в переписке Пушкина и Гоголя один выразительный нюанс, который много говорит о высокой деликатности Пушкина. В однои из писем Гоголь по ошибке назвал Наталью Николаевну Надеждой Николаевной. 5 августа 1831 года Пушкин, отвечая Гоголю, пишет: «…Поздравляю Вас с первым вашим торжеством (имеется в виду выход «Вечеров…» — Л.Ч.)… С нетерпением ожидаю и другого – отзывов журналистов… У нас все благополучно: бунтов, наводнений и холеры нет… я чую осень и собираюсь засесть. Ваша Надежда Николаевна, т.е. моя Наталья Николаевна благодарит Вас за воспоминание и сердечно кланяется. Обнимите от меня Плетнева и будьте живы в Петербурге, что довольно, кажется, мудрено».
Сколько в этой маленькой поправке («Ваша Надежда Николаевна, т.е. моя Наталья Николаевна») деликатности, чуткости, интеллигентности. Пушкин не мог не заметить ошибки Гоголя, но какой нервный, с юмором найденный способ поправить своего корреспондента!
Из письма Гоголя Пушкину от 7 октября 1835 года: «Сделайте милость, дайте какой-нибудь сюжет, хоть какой-нибудь смешной или не смешной, но русский чисто анекдот. Рука дрожит написать тем временем комедию… Сделайте милость, дайте сюжет, духом будет комедия из пяти актов, и, клянусь, будет смешнее черта… Обнимаю Вас и целую, и желаю обнять скорее лично. Ваш Гоголь».
Из «Воспоминаний» В.Сологуба. «Пушкин рассказал ему (Гоголю – Л.Ч.) про случай, бывший в г.Устюжине Новгородской губернии, о каком-то проезжем господине, выдавшем себя за чиновника министерства и обобравшем всех городских жителей. Кроме того, Пушкин, сам будучи в Оренбурге, узнал, что о нем получена гр.В.А.Перовским секретная бумага, в которой последний остерегался, чтоб был осторожен, так как история Пугачевского бунта была только предлогом, а поездка Пушкина имела целью обревизовать секретно действия оренбургских чиновников. На этих двух данных задуман был «Ревизор», коего Пушкин называл себя крестным отцом. Сюжет «Мертвых душ» тоже был сообщен Пушкиным».
В 1835 году Гоголь написал пророческие сроки: «Пушкин есть явление чрезвычайное, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится через двести лет».
Конечно, Пушкин прекрасно знал свое место в русской литературе и в истории, но тем более ценны эти строки, что он читал их, и как сладко сознавать, что они были сказаны ему при жизни его великим собратом!
Узнав, находясь в Риме, о смерти Пушкина, Гоголь пишет в письме Погодину 30 марта 1837 года: «Ничего не говорю о великости этой утраты. Моя утрата всех больше… я и сотой доли не могу выразить своей скорби. Моя жизнь, моё высшее наслаждение умерло с ним. Мои светлые минуты моей жизни были минуты, в которые я творил. Когда я творил, я видел перед собою только Пушкина. Ничто мне были все толки, я плевал на презренную чернь, известную под именем публики; мне дорого было его вечное и непреложное слово. Ничего не предпринимал, ничего не писал я без его совета.
Все, что есть у меня хорошего, всем этим я обязан ему. И теперешний труд мой есть его создание. Он взял с меня клятву, чтобы я писал, и ни одна строка не писалась без того, чтобы он не являлся в то время очам моим. Я тешил себя мыслью, как будет доволен он, что будет нравиться ему. И это было моей высшей и первой наградою. Теперь этой награды нет впереди! Что труд мой? Что теперь жизнь моя?..»
Из письма Гоголя Жуковскому от 30 октября 1837 года: «…О, Пушкин, Пушкин! Какой прекрасный сон удалось мне увидеть в жизни, и как печально было мое пробуждение!..»
Из статьи-некролога И.Тургенева на смерть Гоголя: «…Мысль, что прах его будет покоиться в Москве, наполняет нас каким-то горестным удовлетворением. Да, пусть он покоится там, в сердце России, которую он так глубоко знал и так горячо любил, что одни легкомысленные или близорукие люди не чувствуют присутствия этого любовного пламени в каждом сказанном им слове!..»
Не правда ли, сказано на выдохе, сказано емко и проницательно.
Через сорок лет после гибели Пушкина, через двадцать девять лет после смерти Гоголя – в Лопасне, под Москвой, обменялись обручальными кольцами девятнадцатилетняя Мария и двадцатилетний Николай — внучка Пушкина, дочь его старшего сына, Александра Александровича, и сын сестры Гоголя, Елизаветы Васильевны, Николай Владимирович Быков, племянник Гоголя.
Николай Владимирович был адъютантом генерала Александра Пушкина. Гусар, талантливый и храбрый офицер, он, как и его генерал, получил за храбрость золотое именное оружие.
Прожили Мария и Николай вместе 30 лет.
Так история не разъединила Пушкина и Гоголя и после их ухода из жизни.
Гоголь – моя вторая любовь. Первая – навсегда – Пушкин.
Слава земле, рождающей Пушкиных и Гоголей, продолжающих жить в нас и через сто, и через двести лет!
Л.ЧЕХОВИЧ,
1998 год.

Поделиться

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

Notify of
wpDiscuz